Победа адвоката КА РМЭ "Тезис" Савельевой Татьяны Сергеевны на VI Всероссийском конгрессе молодых адвокатов

8–9 июля 2026 года в Костроме состоялся VI Всероссийский конгресс молодых адвокатов. В работе конгресса приняла участие адвокат КА «Тезис» Татьяна Савельева.

Программа конгресса включала деловые игры, мастер-классы, образовательные и дискуссионные площадки, а также другие профессиональные мероприятия.

До начала очного этапа конгресса участникам было предложено подготовить эссе на тему «Профессиональные риски в деятельности адвоката». По итогам письменного конкурса Татьяна Савельева вошла в число 17 финалистов и была допущена к участию в конкурсе по ораторскому мастерству.

По результатам финального этапа Татьяна Савельева заняла первое место, став победителем устного тура конкурса эссе на тему «Профессиональные риски в деятельности адвоката».

Мы поздравляем Татьяну Сергеевну с заслуженной победой, желаем ей дальнейших профессиональных успехов, новых достижений и ярких побед!

Представляем вашему вниманию её авторскую работу — эссе, которое мы подготовили специально для вас.

"Савельева Татьяна Сергеевна

Адвокатская палата Республики Марий Эл

Профессиональные риски адвоката.

«Защищал того, кто обществом уже приговорен: судьба Альберта Плиева – защитника единственного задержанного боевика из Бесланской школы. Как одно дело меняет жизнь?»

За прокурором стоит закон, а за адвокатом — человек со своей судьбой, со своими чаяниями, и этот человек взбирается на адвоката, ищет у него защиты, и очень страшно поскользнуться с такой ношей.

Плевако Ф.Н.

Сфера адвокатской деятельности накладывает на жизнь человека, в ней трудящегося, неизгладимые отпечатки, закаляет, заставляет иначе относиться к привычным жизненным трудностям, по-другому смотреть на людей вокруг. Бесспорно, адвокатская деятельность влияет и на психологическое состояние, поскольку адвокат вынужден погружаться и пропускать через себя каждую конфликтную ситуацию, за которую он берется.

Профессия адвоката со стороны нередко воспринимается как сфера юридической свободы, статуса и самостоятельности, однако в действительности она связана с высокой степенью профессионального риска: процессуальные ошибки, конфликт интересов с коллегами, давление со стороны следствия и суда, финансовая нестабильность, невозможность полностью контролировать исход дела. Риск проявляется не только в личных, психологических испытаниях, но и в правовых и репутационных последствиях. Адвокат ежедневно работает в пространстве конфликта, где сталкиваются свобода и обвинение, надежда и разочарование, человеческая боль и юриспруденция.

Постепенное взращивание в себе внутреннего стержня и выстраивание иного процесса мышления кажется единственно верным сценарием в том случае, когда профессия связана с судьбами других людей, но есть в истории человечества примеры, в которых трансформация привычного уклада жизни происходит мгновенно, когда одно дело поворачивает профессиональную деятельность в иное русло, не оставляя адвокату вариантов выбора вектора собственной судьбы.

В своей работе я хочу остановиться на одном конкретном деле, которое стало ярким воплощением профессионального риска защитника.

В 2005 году все новостные сводки заполнила информация о том, что судебный процесс в отношении Кулаева Нурпаши – единственного бесланского террориста, выжившего после штурма захваченной школы, не может начаться: адвокаты Северной Осетии отказались защищать боевика, на плечи которого ложилась смерть более трехсот заложников, большинство из которых дети. На этапе предварительного следствия у боевика был назначенный защитник – адвокат Сикоев У., который по окончании расследования потребовал замены защитника: «Принудите - уволюсь», – только и сказал он.

Гаглоев М.И., (с 2002 г. по 2014 г. – председатель Совета и Квалификационной комиссии Адвокатской палаты Республики Северная Осетия и президент Адвокатской палаты Республики Северная Осетия), назвал этот случай, когда для обвиняемого не могут найти защитника, прецедентным: «Конечно, мы адвокаты, и обязаны защищать, но вы же понимаете, здесь затронута морально-этическая сторона. На карьере адвоката будет поставлен крест. По крайней мере, в Республике работать уже не сможет».

Сам президент Адвокатской палаты Северной Осетии также не стал защищать интересы террориста: «Я уже не молод. Я бы не выдержал этого процесса - ни физически, ни морально». Другие адвокаты, отказавшиеся от защиты, аргументировали свою позицию отсутствием возможностей продолжить профессиональную деятельность после такого процесса, морально-этическими соображениями и стыдом перед семьями жертв террористического акта. Получается, если адвокат боится брать «громкие» и «неудобные» дела из-за общественного давления, то чьи-то права останутся без защиты просто потому, что их защищать – опасно?

Право на защиту не зависит от того, в совершении какого преступления подозревается или обвиняется человек. Адвокат предоставляется лицам, обвиняемым в терроризме, экстремизме, изнасиловании, убийстве, педофилии и совершении других тяжких и особо тяжких преступных деяний. При всей совокупности происходящих в Республике событий каждый действующий на тот момент адвокат по уголовным делам безусловно понимал – защитник будет назначен в любом случае, процесс ждала вся страна, наполненная слезами матерей, потерявших в чудовищном теракте своих детей.

Защитником Кулаева Н.А. стал Альберт Плиев, двадцатишестилетний адвокат, дежуривший в тот день в адвокатской палате «Центральная» во Владикавказе. Это не было полностью его решением, однако отойдя от позиции своих коллег, отказавшихся от защиты Кулаева Н.А., Плиев А.А. стал защитником террориста. Позже, в интервью, молодой человек признавался, что до последнего не говорил о своем назначении в качестве защитника даже родителям. У родственников и знакомых семьи, узнающих Плиева А.А. в телевизионных сюжетах из зала суда, возникали одни и те же вопросы: «Мы не ошиблись? Это он? Но почему согласился? Как он может изверга защищать?». Родным погибших до последнего не говорили о личности защитника – боялись давления со стороны пострадавших.

Позже в интервью средствам массовой информации Гаглоев М.И., Президент Адвокатской палаты, объяснил: «Никому не понять, в каком шоковом состоянии был народ. Как они должны относиться к человеку, который этого нелюдя защищает?». Очень скоро стало понятно, что не все в Республике приняли и то, что Плиев А.А. реализует право подсудимого на защиту, а не оправдывает преступление. Когда речь идет о резонансных уголовных делах, защита часто воспринимается людьми как попытка выгородить преступника, увести его от заслуженного наказания. Этому способствуют и средства массовой информации, спекулирующие непроверенной информацией и эмоционально влияющие на формирование общественного мнения.

Это профессиональный риск, о котором редко говорят вслух: адвокат – не только защитник в суде, но за пределами профессии он по-прежнему живой человек, который потом возвращается в мир, где его решения имеют последствия и неотвратимо порой влияют на дальнейшую жизнь. В этой истории адвокат оказался между двух огней: собственной карьерой, поставленной под угрозу из-за одного дела, и истинным предназначением защитника – оказанием квалифицированной юридической помощи, защита прав и законных интересов подозреваемых, обвиняемых, подсудимых. Выбрав второе, понимал ли он, чем это обернется для его карьеры и лично для него самого? Изменился бы его выбор, будь у него жена и дети, на дальнейшую жизнь которых резонансная защита террориста тоже косвенно бы повлияла?

В феврале 2006 года во время завершения прений сторон Кулаев Н.А. принес соболезнования родным и близким жертв террористического акта, однако заявил о своей невиновности, Плиев А.А. в подтверждение его слов указал суду на нехватку в деле реальных доказательств виновности подзащитного: потерпевшие и свидетели в ходе дачи показаний отрицали, что видели в руках Кулаева Н.А. оружие, никто не показал на него и как на совершившего убийство. Иным образом поступить адвокат не мог, так как не имел права отходить от позиции своего подзащитного. Также, потому что в целом считал, что нет ничего хуже для адвоката, чем выполнять свои обязанности фиктивно: нельзя встать и заявить о безусловной причастности подзащитного к инкриминируемым деяниям даже в таком громком для страны деле, поскольку в таком случае право на защиту не являлось бы реализованным с точки зрения закона.

Через некоторое время Плиев А.А. уехал из Республики в Москву и до 2020 года продолжал адвокатскую деятельность в рамках других отраслей права. Годом позже в новостных сводках появилась информация, что адвокатский статус его прекращен.

После резонансного дела, соглашаясь на профессиональный риск, карьера Плиева А.А. не рухнула – она изменилась: коллеги стали осторожнее в общении, клиенты – избирательнее, кто-то восхищался его принципиальностью, кто-то шептался за спиной: «Защищал убийцу детей», – даже нейтральные СМИ подавали историю так, что его фамилия навсегда оказалась связана с трагедией Беслана.

Возникает, вероятно, в жизни каждого адвоката хотя бы однажды такое дело, связанное с профессиональным риском, при подробностях о котором мелькает мысль о том, чтобы не «браться». Что же тогда ощущал Плиев А.А., в карьере которого этот вопрос буквально встал ребром, выбив почву из-под ног профессиональной жизни? Моральное сопротивление – внутренний голос шепчет: «Ты ведь тоже человек, разве можно защищать того, кто заслужил кару». Следующим слоем накладывается давление извне: весь город считает подзащитного чудовищем, а твою работу – предательством. Еще глубже кроется и обыкновенный страх за самого себя и свою семью, поскольку участие в резонансном деле может обернуться и переездом из региона, и сменой деятельности, а заранее этого предугадать невозможно – только риск. Собственное эмоциональное восприятие ситуации искажается и «голосом» общества: влияние общественного мнения на личный выбор – один из самых многогранных и глубинных социальных процессов, формирующих не только повседневные решения, но и фундаментальные жизненные ориентиры личности. История показывает, что даже сильные индивидуальности редко полностью свободны от влияния коллектива –отдельная личность может раствориться в воле большинства либо, напротив, оказаться в опасной изоляции, если ее выбор идет вразрез с господствующими настроениями.

При совокупности данных обстоятельств готов ли ты вступить в дело? Кажется верным не отвечать на этот вопрос однозначно, просто потому что поставить себя на место защитника террориста – уже сложно, однако защищать только «удобных» подзащитных – значит, нарушить основной принцип адвокатской деятельности, ведь даже самый отъявленный преступник, заведомо приговоренный толпой, имеет право на справедливый суд и защиту.

История Плиева А.А. – не только о нем. Она о том, как одно дело может кардинально поменять вектор судьбы адвоката, поскольку люди воспринимают саму идею защиты подсудимых искаженно. Общество не всегда готово принять истину о том, что каждый имеет право на защиту, как каждый больной имеет право на медицинскую помощь, и неприемлемым явлением в данном случае является отождествление адвоката с его подзащитным. Общество хочет, чтобы адвокаты были «рыцарями без страха и упрека», но не всегда оно готово к осознанию, что долг адвоката – защищать даже тех, кого все презирают.

Ни один адвокат не застрахован от профессионального риска, но самым глубоким из них остается случай, связанный с защитой подсудимого в одном судьбоносном деле, которое может навсегда изменить и жизнь самого защитника. Адвокат в такой ситуации оказывается на границе между профессиональным долгом и личной безопасностью. Его деятельность требует умения оставаться верным принципу защиты даже тогда, когда защита непопулярна и эмоционально разрушительна.

Именно в таких ситуациях особенно ясно проявляется истинная цена адвокатской профессии: она требует не только знаний закона, но и мужества оставаться на стороне права тогда, когда это трудно, опасно и не вызывает общественного одобрения. Потому что в тот день, когда адвокаты начнут бояться брать «неудобные» дела, правосудие, вероятно, погибнет. И тогда любой из нас, даже невиновный, окажется без защиты.

Справедливым видится в таком случае высказывание Кони А.Ф.: «Для защитника нет чистых и грязных, правых и неправых дел, а есть лишь даваемый обвинением повод противопоставить доводам прокурора всю силу и тонкость своей диалектики, служа ближайшим интересам клиента и не заглядывая на далекий горизонт общественного блага».

Возможно, истинный профессионализм – это не просто знание законов. Это готовность заплатить личную цену за то, чтобы эти законы работали – даже когда это больно".